Это история о том, как самые обыкновенные, на первый взгляд, планы могут привести к самым необычным последствиям. Группа проверенных временем приятелей, уже имеющих за плечами опыт «национальной охоты», решает устроить себе спокойный и культурный отдых — отправиться на рыбалку. Идея кажется простой и безобидной, но, как это часто бывает, реальность оказывается гораздо богаче на сюрпризы.
Сортировать:Показано: 6
Российский фильм 1998 года «Про уродов и людей» режиссёра Алексея Балабанова переносит зрителя в петербургское начало XX столетия, где за фасадом благопристойности двух семей таится неприглядная правда. Центральная фигура — Иоган, владелец фотоателье, создавший в подвале свой «фотографический театр Маркиза де Сада».
Рита, вынужденная скрываться после исчезновения своего друга, находит укрытие у Яи — танцовщицы ночного клуба, полностью лишённой слуха. Яя живёт одной мечтой: накопить достаточно денег, чтобы уехать в свою «Страну глухих», утопическое место, где нет звукового хаоса, а значит — и несправедливости. Их мир, построенный на взаимной поддержке и тишине, рушится, когда они случайно оказываются на...
Перекресток начинается с грустно-смешного положения бывшего кумира. Когда-то группа «Дядя Алик» была на слуху, а ее лидер Алик жил в атмосфере славы, концертов и внимания. Теперь прошлый успех почти не помогает. Музыканты подрабатывают на свадьбах, в небольшом клубе и даже в переходе, а воспоминания о былой популярности звучат все более неловко.
Этот российский фильм 1998 года представляет собой трогательную и остроумную сатирическую притчу о простом человеке, столкнувшемся с огромной, безликой системой. Главный герой — разорённый банкирами фермер из глубинки — решает, что единственный способ восстановить справедливость — это добраться до самого президента.
Фильм «Райское яблочко» (1998) — это остроумная и циничная сатира на советский быт и нравы закрытых институтов, снятая в лучших традициях социальной комедии. Действие разворачивается в стерильном, отгороженном от реального мира пансионате для высшего руководства, где каждый жест отточен, а жизнь подчинена негласным правилам.