Судзу живёт с отцом и носит в себе утрату, которая изменила всё привычное. Когда-то пение связывало её с матерью, но после трагедии голос будто исчез: песни остаются на бумаге, а спеть их вслух становится почти невозможно. Реальная жизнь для Судзу наполнена неловкостью, молчанием и ощущением, что она отстала от самой себя.
