Египетский актёр принимает участие в фильме по госзаказу не из творческой свободы, а из положения, где отказ может стоить слишком дорого. Съёмочная площадка становится продолжением государственной сцены: роли распределены заранее, жесты считываются внимательно, а искусство служит не поиску правды, а нужному образу власти.
